Landscape

Созерцание природы, в конце концов, неминуемо приводит к осознанию двусторонности этого занятия. Вглядываясь в бесконечное небо или глубины моря, в поющую даль полей или в настораживающую темноту леса, вдруг обнаруживаешь, что и ты – объект пристального изучения. Мироздание словно сканирует тебя, измеряя готовность вместить увиденные картины в режиме абсолютного максимума и абсолютного минимума. Так, притопленная лодка у старых мостков, заштрихованная дрожью тростника, достаточно ёмкий знак, напоминающий о вечном паромщике на берегах Стикса, о ладье Лоэнгрина, о ночной звезде, до восхода которой поэт мастерит новую лодку. Лунная ночь неведомым образом птицу, долетевшую было до середины Днепра, неожиданно поворачивает и стылым облаком распластывает в стеклянном небе норвежского фьорда.
Без созерцателя нет пейзажа. Проникновенное созерцание – прикосновение к тайному содержанию, к потенциалу сценических обстоятельств места − является основным конструктивным элементом в создании эмоциональных композиций. Ландшафты севера и юга, востока и запада преображаются не только воздействием компьютерной техники, они наполняются культурологической сущностью феномена пейзажа – этих подмостков чувств, страстей, раздумий героев мирового эпоса, лирики, драмы и трагедии.