Между водой и небом

Зависшая линия неба и полоска воды, вторящая ей свинцовым отсветом, как будто подчёркивают доминанту горизонтали в визуальных и чувственных параметрах Петербурга. Но это лишь наваждение некоей реальности, во многом возникшей благодаря мифу о «городе-призраке», что сложился в литературе XIX - начале ХХ века и доныне главенствует в его портретной характеристике. Чтобы воссоздать подлинное, а не «предумышленное» измерение места, для начала его следует поместить в свободные от стереотипов координаты. Таковыми для искателя истинного лица и души города выступают глаз, ум и сердце. В этом чистилище внешнее и внутреннее получают иное осмысление и рост, вырабатывается ценностная вертикаль образа. Здесь не обойтись парафразом – «Весь Летний сад – Онегина глава. / О Блоке вспоминают Острова, / а по Разъезжей бродит Достоевский». Сосредоточенное и вдохновенное усилие в долгом поиске, наконец, рождает новый взгляд. Нелишне вспомнить, что не случайно греки именовали искусство «техне», а «искус» по-старорусски значит «опыт», и озаботиться изысканием технического воплощения незатёртой образности Петербурга, парящего между небом и водой.
Рискнув создать вертикальный путеводитель, изменяющий расхожее мнение о городе к разностороннему образному знанию о нём, художник растворяет литературную призрачность в слоистой прозрачности найденных озарений.